Свежий номер

Editorial

Маленькая вера

А в самом деле: как правильно писать слово «БОГ» — с прописной или строчной? Я для себя этот вопрос так и не решил, хотя по должности вроде положено.

Иногда мне кажется, что подвох — в самой постановке задачи, и правильно написать его невозможно. (Хитрые евреи давно пришли к этому выводу и стараются вообще не писать и не называть его вслух: так уж точно не ошибешься.)

Еще принято считать, что вера — дело глубоко интимное. То есть рассуждать об этом в публичном пространстве неприлично. Однако события последних месяцев в околоцерковной жизни вызвали дискуссию такого накала, что поневоле приходится определять позицию. Напомню вкратце: идиотки из Pussy Riot, учинившие скандал в ХХС, останутся в СИЗО до июня и рискуют получить по семь лет; выступление же Киркорова с амвона в храме Ильи Пророка никаких претензий не вызвало (разве что насчет суррогатного материнства иерархи слегка поворчали). В блогосфере упоенно обсуждают часы патриарха Кирилла, их чудесное исчезновение с фотографии и не менее чудесное появление вновь; такое же оживление — вокруг решения суда по поводу бывшего министра Юрия Шевченко, который в ходе ремонта засыпал квартиру, принадлежащую г-ну Гундяеву, строительной нанопылью аж на 20 млн рублей. (Любопытно, что квартира патриарха находится над жильем экс-министра.) О примечательном решении Гатчинского суда, который наказал блогера за кощунство,  см. материал в этом же номере.

Ну, куда конь с копытом, туда и рак с клешней… Известный адепт православия и государственности Никита Михалков выступил с программной речью в защиту базовых духовных ценностей: «Народ скатился… к низменному культу наживы любой ценой». Ехидная общественность ему тут же припомнила и процент с каждой проданной «болванки» («флешки» или диска), и долю в компании по огранке алмазов…

Каждый из перечисленных сюжетов вызвал тысячи комментариев и сотни публикаций; натурально, пресс-атташе РПЦ заявили об «атаке на православие», спланированной то ли Госдепом, то ли Моссадом.

Моя знакомая, человек глубоко верующий (хотя и не воцерковленный в полной мере) обозначила весь этот карнавал одной фразой: «Что ж, люди сами формируют свою карму». («Карма», кстати, — отнюдь не христианское понятие, но не будем придираться.)

Наверное, нельзя так уж прямо сказать, что между верой и церковью в ее нынешнем виде — пропасть (а то еще Гатчинский суд припаяет срок). Но это уж точно не одно и то же.

В марте в «Русском репортере» вышла замечательная статья Соколова-Митрича о православии в Японии. «Никакого сращивания с государством. Прозрачная бухгалтерия… Строгий пост и чистосердечная молитва. Культ благотворительности и добрых дел, без которых вера мертва. В общем, полный набор всего того, чем тычут в РПЦ со всех сторон — и либерально настроенные верующие, и консерваторы, и даже технократы из нового духовенства. Но на выходе [в Японии] — закономерный результат: десять тысяч человек на 127 миллионов…»

Несколько лет назад меня поразили данные социологического опроса (его проводили финны): в России оказалось всего 40% верующих, но при этом 80% причисляют себя к православным! Тут впору совсем запутаться.

Да и сам я, спроси меня в лоб, что отвечу? Наверное, скажу уклончиво: «Агностик», — мол, мир непознаваем до конца, так что разбирайтесь сами. Если тот же вопрос задать на воде, особенно поближе к порогам, ответ будет уже другой, в духе пантеизма. (Среди моряков полно богохульников, но процент неверующих ничтожно мал.)

В самом начале 1980-х, в другой жизни, я преподавал детям литературу. Мы читали Евангелие на старославянском. Как бы уроки по истории языка. Моим старшеклассникам были внятны и притча о женщине, взятой в прелюбодеянии («Кто из вас без греха, пусть первый бросит в нее камень…»), и притча о виноградарях, поровну получивших за разную работу. Что уж у них там осело в головах — не знаю.

Раз церковь и государство на данном этапе исторического развития так мощно стремятся к союзу — лучше держаться от этого соития подальше. И строить step-by-step свою небольшую автономию. Пока в нее не вломится кто-нибудь с хоруговью или с ордером на обыск. «Довлеет дневи злоба его».

Удачи вам!

Дмитрий Синочкин

В номере

К номеру

Архив